Меня долго не отпускала одна мысль: работа — это когда ты куда-то ходишь. Есть кабинет, руководитель, график и обязанности. А всё остальное — так, подработка, увлечение, «пока сижу с детьми». Сейчас я знаю, что эта мысль была не моей. Но чтобы это понять, мне понадобилось почти семь лет и один окончательный уход.
С чего всё началось
В 2018 году я была в декретном отпуске со средним сыном и получила образование психолога. Почти сразу устроилась педагогом-психологом в детский дом — к детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей.
Потом началась пандемия, и я стала волонтёром горячей линии «Мы вместе». Это была сложная работа. И очень нужная. Не буду говорить, что было легко, легко не было. Но я искренне полюбила и эту работу, и своих воспитанников.
Именно там я собрала фундамент, на котором стою до сих пор.
Я благодарна этому периоду за то, что он дал мне ремесло, а не только диплом.
Работа с детьми, у которых за плечами утрата, отвержение или насилие, устроена иначе. Здесь нельзя опираться на привычное «поговорим и станет легче». Я научилась выстраивать контакт с ребёнком, который не верит взрослым, потому что у него были все основания перестать верить. Научилась видеть за агрессией, воровством или холодным безразличием не «плохое поведение», а способ выжить, который когда-то был единственным доступным. Научилась работать с привязанностью и с её нарушениями, сопровождать переживание горя и разлуки с семьёй, помогать ребёнку собрать свою историю в связный рассказ, а не в набор стыдных пятен.
Отдельная часть — подготовка воспитанников к жизни после детского дома и сопровождение при переходе в приёмную семью, включая работу с кандидатами в приёмные родители и профилактику возвратов. Плюс то, о чём редко говорят: профилактика самоповреждающего поведения, работа в кризисных ситуациях, взаимодействие с воспитателями, соцпедагогами и школами как одна команда вокруг одного ребёнка.
И вся эта работа держалась на бумаге тоже. Я научилась писать справки, заключения и нормативные документы — то, от чего многие специалисты бегут, а это на самом деле навык структурного мышления. Освоила диагностику, не одну методику «для галочки», а инструментарий, из которого можно выбирать под конкретного ребёнка и конкретный запрос. Научилась работать с группами — держать процесс, когда в комнате десять человек и у каждого своя боль. И самое главное — научилась не разваливаться в сложных случаях. В детском доме сложные случаи — это норма, а не исключение.
Ещё детский дом дал мне то, чего я совсем не ждала, — голос.
Сначала это были педсоветы: нужно было объяснить коллегам, почему с этим ребёнком так, а не иначе, и удержать позицию, когда с тобой спорят. Потом конкурсы профессионального мастерства — я становилась победителем и призёром. А это значит, что нужно было не просто работать, а рассказывать о своей работе: собирать опыт в систему, оформлять методику, выходить и защищать её перед комиссией.
Потом меня стали приглашать спикером на межрегиональные и республиканские мероприятия и форумы. Так я научилась самопрезентации — говорить о себе без оправданий и без преувеличений, спокойно называть, что я умею.
Сейчас я вижу прямую линию: умение выйти на сцену и сказать «вот что я делаю и почему это работает» — это тот же самый навык, что и умение назвать клиенту свою цену. Просто в разных декорациях.
Отдельно хочу сказать про «Мы вместе». Горячая линия в пандемию — это поток звонков, страх на другом конце провода и полное отсутствие возможности сделать паузу, потому что тебе неудобно.
Там я по-настоящему поняла, что такое взаимовыручка. Что можно передать звонок коллеге, когда сил нет, и это не слабость. Что можно самой взять чужую смену. Что после тяжёлого разговора нужно, чтобы кто-то спросил: «Ты как?» и это не формальность, а часть работы.
Я научилась быть в команде и опираться на людей рядом. И поддерживать других — не советом, а присутствием. Этот навык я теперь ношу с собой везде: в группах, в обучении специалистов, в своей школе.
Когда я ушла в декрет с третьим ребёнком, я решила всерьёз заняться частной практикой. Клиенты были, немного, но были. И оказалось, что совмещать материнство и работу можно. Я росла, развивалась, клиенты приходили, исправно платили и благодарили.
Всё работало. Но внутри сидело это: «Это не настоящая работа».
Поэтому я сделала то, что делают многие в такой точке — пошла обратно. Устроилась педагогом-психологом в детский сад. Проработала семь месяцев. И окончательно поняла: я так не хочу.
В ноябре 2025 года я уволилась. Моя зарплата была 27 000 рублей.
Что было дальше
Я ушла не в пустоту. У меня уже были платные клиенты, был опыт, была репутация, были дипломы конкурсов и выступления на форумах. Просто до этого я не разрешала себе считать это работой.
За почти девять месяцев мой средний доход вырос до 170 000 рублей и выше. Практика полная. И я создала свою онлайн-школу отношений «Созвучие».
Я показываю эти цифры не для того, чтобы кого-то впечатлить. А чтобы было видно, что разница здесь не в квалификации. Квалификация у меня была та же самая — и диагностика, и сложные случаи, и сцена, и конкурсы. Разница — в разрешении назвать свою цену.
Если вы тоже уже умеете работать, но всё ещё сомневаетесь, можно ли считать это настоящей работой и брать за неё деньги, эту тему можно исследовать глубже.
«Диалог с деньгами» — закрытая терапевтическая онлайн-группа до 8 участников для тех, кто хочет разобраться с семейными денежными сценариями, страхом оценки, стыдом и правом на собственную цену. Это не бизнес-тренинг и не обещание быстрого роста дохода, а длительная работа с повторяющимися реакциями и отношениями с деньгами.
Что я поняла про себя и про цену
Оказалось, что моё «работа — это когда ходишь на работу» было не про работу вовсе. Это была история про право. Право получать деньги за то, что умеешь, без внешнего подтверждения в виде трудовой книжки.
Я не ждала полной готовности. Не было момента, когда я почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы уйти. Я просто начала делать маленькие шаги и один из них оказался последним в найме.
И вот что я замечаю теперь в работе с клиентами: цена часто пугает не клиента. Она пугает самого специалиста. Мы заранее уменьшаем себя, просим «не слишком много», подстраиваемся под чужие представления о том, сколько мы стоим. И почти всегда за этим стоит что-то очень раннее — то, что говорили в нашей семье о тех, кто много зарабатывает.
Зачем я это рассказываю
Потому что знаю, что кто-то читает это прямо сейчас с полной практикой, хорошими отзывами и мыслью «надо бы найти нормальную работу».
Не обязательно. Иногда нормальная работа уже у вас в руках — просто вы ещё не разрешили себе так её назвать.
Небольшое действие для вас сегодня. Найдите место, где вы прячете свою цену. Не меняйте её, не решайте ничего. Просто заметьте: где вы округляете в меньшую сторону, где говорите «ну, давайте как договоримся», где не отвечаете прямо на вопрос о стоимости.
С этого начинается всё остальное. Я проверила на себе.
Если хотите продолжить исследовать тему своей цены, я подготовила материал «Моя цена без оправданий».
Внутри — 7 коротких практик, чтобы заметить, что мешает говорить об оплате, и выбрать посильный шаг. Можно пройти их самостоятельно, без давления и необходимости сразу принимать большие решения.
Нужна индивидуальная работа? Написать автору
